Побрыкавшись для проформы, боевики на диво легко сдались — впоследствии это обстоятельство наши агитаторы преподнесли как весьма крупную победу, светлевшую радужным пятнышком на фоне провалившейся операции по разблокированию беспощадно избиваемого контингента Внутренних Войск. В других местах города все было с точностью до наоборот, а здесь — оп-па! — красиво зашли, расстреляли из танков пятиэтажки и повязали целый взвод «чехов». Есть чем гордиться!

Отчего они позволили себя спеленать, я не знаю. Возможно, «духи» были в курсе, что нам очень скоро придется с позором убираться из города, отдав на добровольных началах всех пленных, которые тут же поступят на совместные комендантские посты и будут издевательски подымать вверх средний палец, провожая наши уходящие колонны. Возможно, что они были не в курсе последующих событий, а просто рассчитывали на милосердие армейцев, которые отоспались за городом и пребывали в благодушном настроении, — не знаю, не знаю… Но лучше бы они сражались до последнего патрона и поголовно легли в неравном бою, как и подобает в аналогичных случаях истинным воинам. Возможно, тогда все было бы по-другому… Хотя, кто его знает? Говорят, кому суждено сгореть, тот не утонет…

Уловив качественное изменение в тяжком смраде камеры, я вышел из состояния оцепенения, с хрустом потянулся и глянул вниз. Из-под нижней шконки

— Я вот щас спущусь и тебе этот чинарик в очко вставлю, — пообещал я и лениво поерзал задом, угрожающе заскрипев пружинами. Дымок исчез — из-под шконки возникла всклокоченная башка Адвоката, который, с испугом посмотрев на меня, пролепетал:

— Да я ж только две затяжечки, Сыч! До прогулки три часа — ну невтерпеж!

— Вот чмырюга, а! Еще один такой прецедент — будем пидерасить! — включился в воспитательный процесс мой кореш — Серега Смирнов, здоровенный омоновец из Новосибирска, доселе мирно дремавший на верхней шконке по соседству. — Пояснили же человечьим языком — курить только на прогулке! Че непонятно, а?!