Антошка вступила даже в пионерский хор, который пел в сопровождении оркестра, и теперь ее голос перекликался с кларнетом.

По вечерам, возвращаясь с прогулок, она стала находить у себя на тумбочке то головку подсолнечника с необлетевшими еще лепестками, похожими на солнечные язычки, то горку почти созревших абрикосов, а однажды перепугалась, увидев на кровати большую змею. Девочки рассмеялись — это была безобидная ящерица-желтопузик.

Встретилась Антошка с Витькой лицом к лицу в море, возле самого буйка. Его загорелое лицо, похожее на начищенный медный котелок, вынырнуло совсем близко. «Поплывем!» — с вызовом крикнула она и, миновав буек, поплыла в открытое море с решимостью переплыть его. А Витька вырвался вперед и преградил ей путь. «Возвращайся назад! — крикнул он требовательно. — Дальше не пущу!» Антошка нырнула, и когда всплыла на поверхность, Витька был далеко позади. «Очень прошу, возвращайся назад. Мне надо тебе что-то сказать, очень важное. Вернись!» — кричал он, и Антошка послушалась. «Что ты хочешь мне сказать?» — спросила она. «Скажу, когда выйдешь из воды». — «Ну?» — спросила на берегу Антошка, выжимая косу. «Я хотел сказать, что ты сумасшедшая!»

Антошку проработали на совете отряда и на два дня запретили близко подходить к морю. Она мужественно переносила наказание.

Вечером вышла из палатки. По морю протянулась лунная дорожка, и ей захотелось пробежаться по ней, тронуть ладонью круглое лицо луны.

— Побежим? — неожиданно раздался голос Витьки. Он стоял за абрикосовым деревом.