– Я определенно влип в историю, но затрудняюсь даже объяснить, в чем дело... В принципе – всего-навсего телефонный звонок, но вот голос... пожалуй, он встревожил меня. Я знаю, в бизнесе ты не силен, но можешь поверить мне на слово – бывает, встретишься с кем-то и сразу чувствуешь – этот не бросает слов на ветер. И чувствуешь именно по голосу – есть в нем какая-то точность, определенность, что ли. Не знаю. Но тот голос был именно такой.

– Эрни, ты знаешь, как я тебя уважаю.

– Ты это к чему?

– Один телефонный звонок – это еще не основание.

– То есть для того, чтобы ты пустил своих ребят по следу, мне нужно как минимум умереть?

– Ну ладно, кончай. А почему, ты думаешь, этот тип собирается покушаться на твою жизнь?

– Не имею понятия. Он только посоветовал мне принять к защите все возможные меры.

– А в тот день с утра ты не пил?

– Нет, не пил. Я работал.

– Так вот, Эрни, это – обычный звонок съехавшего с ума выпивохи. Самый что ни на есть. И все эти бредни о том, что тебе, мол, нужно купить пистолет, обзавестись охраной и все такое, «потому что я, приятель, собираюсь выбить тебе мозги» – дело совершенно типичное. Да ведь ты же сам знаешь, Эрни.

– Нет. Он говорил всерьез. Те звонки, о которых ты говоришь, я и правда знаю. С нашей компьютерной системой засечь такой звонок ничего не стоило. Я знаю эти звонки. И я знаю разницу. Это был не сбрендивший пьяница. Не знаю, почему я это чувствую, но можешь верить мне – он говорил серьезно.

– Эрни... боюсь, мне нечем тебе помочь.

– То есть?

– А что мне писать начальству? Что пришел Эрни Уолгрин, посмотрел мне в глаза – что ты сейчас как раз и делаешь – и я, неизвестно почему, вдруг понял, что положение и впрямь аховое? Так сказать, почуял нутром?