Денежный сбор от благотворительных концертов идет в пользу больных и неимущих.

Теперь призадумался Чуин.

– Кто это – неимущие?

– Таких много. И в Америке, и по всему миру. Это бедные люди, которым нечего есть. Даже прикрыть наготу нечем.

– В Америке? В Америке есть такие бедные?! – недоверчиво переспросил Чиун.

– Да. Встречаются.

– Не верю! В жизни своей не видел страны, которая бы так швырялась деньгами. В Америке не может быть бедных.

– И все-таки они есть.

Чиун покачал головой.

– Никогда не поверю. – Он отвернулся к окну. – Вот я – я могу рассказать тебе, что такое бедность. В стародавние времена...

И поняв, что ему предстоит в десятитысячный раз услышать о том, как невыносимая нищета заставила жителей северокорейской деревушки Синанджу податься в наемные убийцы, Римо тихо выскользнул за дверь.

Когда Римо вернулся, то, замерев в гостиничном коридоре, услышал доносящиеся из номера горестные всхлипывания. Чье-то пение служило им фоном.

Он толкнул незапертую дверь. Чуин, сидевший перед телевизором на татами, поднял на него ореховые глаза, в которых сверкали слезы.

– Римо, я все понял!

– Что именно, папочка?

– Что нищета и голод – бедствие, поразившее Соединенные Штаты. – Он показал на экран, на котором распевал какой-то парень. – Ты только взгляни на этого беднягу. Ему не на что купить себе нормальные штаны. Он вынужден покрывать голову тряпьем. У него нет денег, чтобы постричься или хотя бы купить мыла, и все-таки он поет вопреки своему убожеству! О, невыносимая противоестественность нищеты в этой злобной и беспечной стране! О, величие бедняка, не согнувшего спину перед несчастьями! – причитал Чиун.

– Папочка, это Уилли Нелсон.

– Привет тебе, Нелсон, – откликнулся Чиун, смахивая слезу. – Привет тебе, мужественный, непокоренный бедняк!

– Уилли Нелсон, к твоему сведению, может скупить пол-Америки.