Мне же все это показалось замечательным. Отец улыбнулся:

— Мой отец был следователем, и я помню, в возрасте Томми говорил то же самое, а моя мать точно так же жаловалась, как и ты сейчас. Тебе все равно его не разубедить, это у нас в крови, и лучше, если ты привыкнешь к этой мысли заранее.

— Да? Так, значит, мне придется добраться до самых печенок, чтобы выбить это из него.

Из-за того, что мы постоянно приставали к Милли Адамс, она завтракала в классе, а не на школьном дворе. Однажды, когда я уже собирался выйти из класса, я увидел, как Милли открыла свою коробочку с завтраком, а в ней лежали зеленые леденцы. Это были вовсе не самые дешевые конфеты, каждая штука стоила пять центов. А зеленые, лимонные, — самые мои любимые. Конечно, я остался в классе и попробовал помириться с Милли.

— Давай дружить, — предложил я. — Откуда у тебя эти леденцы?

— Кто мне их дал, не скажу, — отрезала Милли, — это секрет.

Все девчонки одинаковы: когда их о чем-нибудь спрашиваешь, они вечно отказываются отвечать, потому что это секрет.

Я ей, конечно, не поверил; у Милли не было денег на такие леденцы, а мистер Бейдерман, хозяин кондитерской лавочки, в кредит их никогда не давал, в лучшем случае отпускал дешевые карамельки, завернутые в вощеные бумажки.

— Ты их, наверное, стащила! — заявил я.

— Нет! — возмутилась Милли. — Я тебе говорю, что мне их дал один человек, очень симпатичный! Он стоял на углу, когда я утром шла в школу. Он меня подозвал, вынул несколько леденцов из кармана и спросил: «Послушай, малышка, хочешь конфету?» А еще он мне сказал, что я самая красивая девочка из всех, кто утром проходил мимо него…

Внезапно Милли прикрыла рот рукой и воскликнула:

— Ой, я же совсем забыла! Он меня предупредил, чтобы я никому не рассказывала, а то он мне больше леденцов не даст.

— Дай мне попробовать, — попросил я, — и тогда я никому не расскажу.