Уорн достал из папки ламинированную карточку. Служащий внимательно изучил ее, затем снял с пояса цифровое перо и взглянул на экран. Мгновение спустя он вернул пропуск, дав знак, что можно ехать дальше.

Ученый припарковался рядом с чередой желтых трамвайчиков и опустил карточку в карман рубашки.

— Приехали, — сказал он, задумчиво разглядывая здание у входа.

— Надеюсь, назад ты вернешься без Сары?

Застигнутый врасплох вопросом, Уорн посмотрел на Джорджию. Дочь выдержала его взгляд.

Удивительно, насколько порой она умела читать его мысли. Возможно, все дело в том, сколько времени они провели вместе и в какой степени готовы были положиться друг на друга в последние годы. Но порой это весьма раздражало. Особенно когда дело касалось самых сокровенных мыслей.

Девочка сняла наушники.

— Папа, лучше не надо. Она кого хочешь задолбает.

— Следи за языком, Джорджия. — Он извлек из папки маленький белый конверт. — Знаешь, похоже, на свете нет ни одной женщины, которую бы ты одобрила. Хочешь, чтобы я остался вдовцом до конца жизни?

Возможно, он выразился чересчур резко. Девочка лишь закатила глаза и снова надела наушники.

Эндрю Уорн любил дочь больше всех на свете, можно сказать, души в ней не чаял. Но он никогда не предполагал, насколько тяжело окажется жить и воспитывать ребенка в одиночку. Порой ему казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет. Именно тогда он острее всего ощущал, насколько ему не хватает его жены Шарлотты.

Снова взглянув на девочку, он вздохнул и распахнул дверцу машины.

В салон тотчас же ворвался раскаленный воздух. Захлопнув дверцу, Уорн подождал, пока Джорджия наденет рюкзак и последует за ним, а затем вприпрыжку побежал по сверкающему бетону к транспортному центру.