Не поднимая глаз, он повторил:

— Известно ли, что именно так она была одета в момент нападения? Или она переоделась уже после?

— Халат вроде больше смахивал на домашний, а не на что-то, в чем спят, — пояснил Мот. — Фланелевый, с длинными рукавами, до щиколоток, спереди молния.

— И под ним ничего не было, только трусики, — высказался Фергюсон.

— И как же вы это определили, интересно знать? — спросил Марино.

— Очертаний лифчика там точно не просматривалось, только резинка трусиков. Наблюдательность — вот за что мне платят власти штата. Федералы, кстати, — он оглядел сидящих за столом, — за все это дерьмо мне ни хрена не платят.

— За дерьмо никто платить не будет, если только золото не жрать, — отозвался Марино.

Фергюсон вытащил пачку сигарет:

— Никто не против, если я закурю?

— Я против.

— Я тоже.

— Кей. — Уэсли подтолкнул мне по столу пухлый конверт большого формата. — Отчеты о вскрытии и еще фото.

— Опять лазерные копии? — спросила я. Они не вызывали у меня особого энтузиазма — как и распечатки, сделанные на матричном принтере, они были хороши только издали.

— Нет. Самые что ни на есть подлинные.

— Отлично.

— Особенности личности и поведения преступника — вот что нас интересует. — Уэсли обвел взглядом сидящих за столом. Несколько человек кивнули. — И у нас имеется конкретный подозреваемый. Во всяком случае, мне кажется, есть основания так считать.

— По мне, тут и говорить не о чем, — буркнул Марино.

— Сперва рассмотрим место преступления, затем перейдем к личности жертвы, — продолжил Уэсли, углубившись в бумаги. — Думаю, кандидатуры среди известных нам преступников пока лучше оставить в стороне. — Он взглянул на группу поверх очков, в которых читал. — Есть ли у нас карта?