— Перепродавая за доллары, которые, как я понимаю, никогда не вкладывались в экономику страны.

— Это явление, Катков, называется утечкой капиталов. Ради таких грязных дел заключают десятки разных сделок, начиная с высоких технологий и кончая сельским хозяйством.

— Ну и кого же, по вашему мнению, несчастный товарищ Воронцов намеревался вывести на чистую воду?

— Может, всех их, а может, и никого. — Шевченко пожал плечами и загадочно улыбнулся.

— Никого?

— Да, никого. Мне платят зарплату не для того, чтобы я делал поспешные выводы, вроде вас, Катков. Мне платят за то, чтобы я собирал факты и оценивал их. — Он значительно откинулся на спинку стула и забарабанил костяшками пальцев по столу. — Воронцов — человек крупного калибра, к тому же неподкупный и честный. На руках у него документы, относящиеся к широкому кругу государственных предприятий. Согласны с этим?

— Согласен. И что из этого следует?

— Возможно, Воронцов взял документы, чтобы просмотреть их.

— Как контролер?

Шевченко кивнул и уточнил:

— Возможно, он погряз так же, как и они, но возможно, что его убили, потому что он намеревался настучать кое на кого.

— Но кто-то упредил его.

— Тот, кому есть, что терять. — Он задумался на минутку, улыбнулся своим мыслям и продолжил: — А знаете, что во всем этом деле интересует меня больше всего?

— Каким образом шокировать меня.

— Мотив. Я хочу понять, почему русские убивают друг друга. Из-за любви, ненависти, по политическим соображениям?

— Или из-за бутылки водки.

— Точно. Но так было до сих пор. Теперь же превосходит все жадность. Деньги. Это уже что-то новенькое в мотивировках.