— Мужчины.

— Мужчины? А как они выглядели? Были в форме?

Она отрицательно мотнула головой и вошла за мной в квартиру. Подслеповатые глаза цепко осмотрели комнату, ничего не упуская из виду.

— А вы что-нибудь слышали?

— Да, — серьезно ответила она. — Они так шумели на лестнице, что я проснулась.

— Меня интересует, что они говорили.

— Вот этого я не слышала. Видела только, что они усадили ее в машину.

Она с любопытством вздернула голову и, втянув носом воздух, спросила вдруг:

— Чем это пахнет?

— Кофеем.

— А-а, да, я сразу это поняла. Есть у вас еще кофе?

— У Веры есть.

— Может, из-за него ее и арестовали?

— За что? За покупку кофе на черном рынке?

— Они на нее набросились, как звери, Николаша. — Старуха, оживленно жестикулируя высохшими костлявыми руками, уже было повернулась и пошла двери, но вдруг остановилась и вернулась назад.

— Еще я хотела бы поговорить с вами по поводу… — Тут лицо ее сморщилось, она как-то смутилась. — Господи, совсем из головы вылетело, что сказать-то хотела…

— Что-то насчет Веры?

— Нет, нет. Уверена, что не о ней.

— Насчет квартплаты?

— Да нет же. Ну ладно, не беспокойтесь, вспомню все же, — сказала она и, жалко улыбнувшись, зашаркала из квартиры, тяжело дыша.

Не Шевченко ли говорил, что КГБ все еще не дремлет? От этой мысли что-то закололо в животе. Я запер дверь и задернул занавески. Теперь я стал умнее и выдал звонки в милицию и в КГБ, но ничего не узнал. Арест Веры нигде не зарегистрирован, хотя это, разумеется, не означает, что ее у них нет. Заполучить сведения об арестованных гражданах всегда было непросто, это я слишком хорошо знал. Побившись как рыба об лед, я решил сделать так, как в подобных случаях делал всегда. Заложив лист бумаги в пишущую машинку, начал работать и вот что написал:

«В.И.Воронцова, преданного и давнишнего служаку своего отечества, который многие годы конструктивно и открыто предлагал, как надо развивать торговлю и внешнеэкономические связи с западными державами, вчера поздно вечером убили в собственной машине выстрелом из пистолета.