– Вполне.

Бронович потер глаза.

– В таком случае можешь ты оказать мне услугу? Сообщи ему, что я хочу с ним поговорить. Конфиденциально.

– О чем?

– У меня возникла небольшая проблема, вот и все. Ничего срочного, просто когда у него появится свободное время. Хорошо?

– Конечно. Я расскажу ему о твоей просьбе завтра. Мы боксируем по утрам каждую пятницу. Нормально?

– Вполне. Спасибо. Это останется между нами?

– Еще бы. – Джеймисон опять огляделся и только тогда заговорил: – Я собираюсь в бар «Иона». Присоединишься? Мы сможем немного поговорить и, возможно, помочь друг другу. Что скажешь? Ты мог бы помочь мне с проблемой моей группы разработчиков.

Бронович слегка улыбнулся.

– Нет. Мне нужно побыстрее закончить работу. Семья ждет.

– Ясно.

Джеймисон вышел в холл и смотрел, как Бронович прокрался вдоль стены и исчез в темноте. Когда звук его шагов стих, Джеймисон взял пальто, портфель и стремглав помчался через плохо освещенные холлы. Предъявил охране пропуск и погрузился в очередную холодную зимнюю ночь северной Виргинии.

Он вел автомобиль по берегу Потомака, в черных водах которого отражался памятник Вашингтону. До бара Джеймисон добрался только в двенадцатом часу, надеясь, что сотрудники его группы уже разошлись. Но парковка была полностью занята, и ему пришлось поставить машину на резервном участке, окруженном деревьями, где не было даже разметки для машин.

Питер заглушил двигатель авто, однако не сразу вышел из машины. Он знал свою норму, знал, как на него будут давить собутыльники. Но его и так уже прилично «завели», так что этот вечер мог оказаться не самым лучшим для того, чтобы выходить за рамки. Да и что он мог сейчас сказать людям? «Вас уволили, было приятно поработать с вами, а теперь прощайте»? Но Джеймисон обещал им прийти, поэтому промчался стрелой сквозь холод и, не сбавляя скорости, вошел в бар.

«Иона» был достопримечательностью, комфортабельным старым баром для работников авиационно-космической промышленности.