Куинс, Нью-Йорк

Роберт Болдуин предпочитал спокойно завтракать в обществе жены и двух маленьких дочерей, вместо того чтобы ни свет ни заря нестись сломя голову в офис. Кристально честный, обладающий строгими принципами и четко определенными этическими стандартами, он являлся одним из наиболее эффективных специалистов высшего звена Банка Манхэттена. Если нужно было выполнить какую-то работу, то Болдуин просто оставался в офисе до тех пор, пока не заканчивал дело, и не обращал внимания на время. Поэтому он позволял себе роскошь являться позже обычных клерков.

Болдуин не слишком удивился, когда подал голос телефон. Ему нередко звонили домой. Удивило лишь, кто ему позвонил.

— Роберт, извините, что беспокою вас дома, — начал Эрнст Джонстон. — Но мне хотелось бы еще раз обсудить предложение насчет покупки государственных облигаций, о котором мы говорили на прошлой неделе.

Болдуин откликнулся незамедлительно:

— Мистер Джонстон, мне известна ваша позиция в данном вопросе. Готов повторить: я ее полностью разделяю. Я уже объяснил Джону Филлипсу, что мы не сможем провести предложенную им операцию, поскольку это противоречит требованиям КЦБ.

— Вот поэтому-то я и звоню. Я получил заключение от юристов банка, и теперь мы собираемся осуществить план, предложенный Филлипсом.

Болдуин не на шутку встревожился. Как глава отдела юридических согласований, он отвечал за защиту интересов банка и его клиентов от рисков, связанных с постоянными изменениями законодательства.

— Но мы вроде согласились с тем, что предлагавшаяся сделка нарушит правила КЦБ.

— Согласились, но, похоже, я неправильно представлял себе, как именно применимы к данному случаю правила. Совет директоров получил одобрение наших юристов, и теперь мы намерены без промедления двигаться дальше. В настоящий момент я нахожусь в Лондоне и уже договорился, чтобы один наш влиятельный британский клиент обеспечил необходимые тридцать пять процентов капитала.