Рядом с Риццоли стоял ее напарник Барри Фрост, в высшей степени жизнерадостный полицейский. Круглая, лишенная растительности физиономия делала Барри значительно моложе его тридцати лет. Фрост работал с Риццоли вот уже два месяца и не жаловался. Пожалуй, он был единственным человеком в команде, который безропотно сносил ее дурной характер.

Когда Мур подошел к столу, Риццоли заметила:

— А мы все гадаем, когда же вы объявитесь.

— Я был на автостраде, когда вы позвонили мне на пейджер.

— Мы ждем здесь с пяти часов.

— Я только начинаю внутренний осмотр, — сказал доктор Тирни. — Так что детектив Мур прибыл как раз вовремя.

Вот она, мужская солидарность. Доктор Тирни хлопнул дверцей стеклянного шкафа, и она отозвалась жалобной дрожью. Это был редкий случай, когда Тирни позволил себе выплеснуть раздражение. Выходец из Джорджии, доктор Тирни был до мозга костей джентльменом и полагал, что леди должны вести себя как леди. Нельзя сказать, чтобы ему нравилось работать под руководством колючей Джейн Риццоли.

Санитар морга подкатил тележку с инструментами к столу, и в его коротком взгляде, брошенном на Мура, явственно читалось: «Неужели ты веришь этой стерве?»

— Сожалею, что вам сорвали рыбалку, — сказал Тирни Муру. — Но, похоже, ваш отпуск отменяется.

— Вы уверены, что это опять наш старый знакомый?

В ответ Тирни сдернул простыню с трупа.

— Ее имя Елена Ортис.

Хотя Мур и настроился на то, что зрелище будет не из приятных, первый взгляд, брошенный на жертву, был как удар кулаком в лицо.