Потом к исследованию подключился нейропсихолог, доктор Сьюзен Лейн.

– Вам покажут цветные образцы. А вы будете называть цвет, – скомандовала она по внутренней связи. – Нет, мистер Дженрет, кивать не надо. Вы не должны двигаться.

– Есть, – раздался из микрофона голос Бэзила.

Было уже половина девятого вечера, и Бентон стал проявлять признаки беспокойства. Уже несколько месяцев у него душа была не на месте. Это объяснялось не столько опасениями, что бэзилы дженреты, пребывающие в стенах Маклейновской больницы, могут в один прекрасный день взбунтоваться и поубивать всех подряд, сколько дурными предчувствиями относительно эффективности новой методики. Ее провал будет означать, что грант и время потрачены впустую. Маклейновская больница была открыта при Гарвардской медицинской школе, а в университете не слишком жалуют неудачников.

– Не волнуйтесь, если у вас не все получится, – ободряюще произнесла в микрофон доктор Лейн. – Мы и не ждем, что вы правильно назовете все цвета.

– Зеленый, красный, синий, красный, синий, зеленый, – уверенно перечислил Бэзил.

Ассистентка зафиксировала ответы в таблице, оператор сравнил их с изображениями на мониторе.

Доктор Лейн снова нажала кнопку внутренней связи.

– Мистер Дженрет? У вас прекрасно получается. Вы хорошо все видите?

– Так точно.

– Отлично. Когда увидите черный экран, не говорите ничего, просто смотрите на светящуюся точку.

– Есть.

– Откуда у него военный лексикон? – спросила она Бентона, отпуская кнопку.