— Она гораздо чище, чем виски. — отозвалась Люси. — Сто лет не слышала слова «адский». Сейчас все говорят «чертов».

— Самая жуткая головная боль у меня была от текилы с лимонным соком, — заявила женщина, пригубив розовый «Космополитен», который в бокале для шампанского выглядел довольно устрашающе. — А в ад я не верю.

— Придется поверить, если будешь пить эту дрянь, — ответила Люси.

Взглянув в зеркало за баром, она увидела, что входная дверь открылась опять, впустив в «Лорейн» целый вихрь снежинок. Свист ветра показался ей похожим на шуршание шелковых чулок, болтающихся на бельевой веревке, хотя она никогда не видела, чтобы кто-нибудь сушил там шелковые чулки, и понятия не имела, какой звук они издают на ветру. Люси покосилась на черные чулки своей соседки. Высокий барный стул и короткая юбка с разрезом могут образовать довольно опасное сочетание, если только женщина не находится в баре, где мужчины интересуются исключительно себе подобными, а в Провинстауне таких заведений хоть отбавляй.

— Еще один «Космо», Стиви? — спросил Бадди.

Теперь Люси знала ее имя.

— Нет, — ответила она за соседку. — Пусть Стиви попробует мою водичку.

— Почему бы и нет? — ответила Стиви. — Мне кажется, я тебя видела в «Пайд энд виксен». И лихо же ты там отплясывала!

— Я не танцую.

— И все-таки я тебя видела. Мимо тебя не пройдешь.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила Люси, хотя раньше она никогда не видела Стиви — ни в «Пайд энд виксен». ни в любом другом клубе Провинса.

Стиви внимательно проследила, как Бадди наливает им текилу. Оставив бутылку на стойке, он отошел к другому клиенту.

— Я здесь в первый раз. — ответила Стиви. — Сделала себе подарок на День святого Валентина. Недельку в Провинсе.

— В разгар зимы?

— Насколько я знаю. День святого Вапентина всегда зимой. И это мой любимый праздник.