Потом к исследованию подключился нейропсихолог, доктор Сьюзен Лейн.

— Вам покажут цветные образцы. А вы будете называть цвет, — скомандовала она по внутренней связи. — Нет, мистер Дженрет, кивать не надо. Вы не должны двигаться.

— Есть, — раздался из микрофона голос Бэзила.

Было уже половина девятого вечера, и Бентон стал проявлять признаки беспокойства. Уже несколько месяцев у него душа была не на месте. Это объяснялось не столько опасениями, что бэзилы дженреты, пребывающие в стенах Маклейновской больницы, могут в один прекрасный день взбунтоваться и поубивать всех подряд, сколько дурными предчувствиями относительно эффективности новой методики. Ее провал будет означать, что грант и время потрачены впустую. Маклейновская больница была открыта при Гарвардской медицинской школе, а в университете не слишком жалуют неудачников.

— Не волнуйтесь, если у вас не все получится, — ободряюще произнесла в микрофон доктор Лейн. — Мы и не ждем, что вы правильно назовете все цвета.

— Зеленый, красный, синий, красный, синий, зеленый, — уверенно перечислил Бэзил.

Ассистентка зафиксировала ответы в таблице, оператор сравнил их с изображениями на мониторе.

Доктор Лейн снова нажала кнопку внутренней связи.

— Мистер Дженрет? У вас прекрасно получается. Вы хорошо все видите?

— Так точно.

— Отлично. Когда увидите черный экран, не говорите ничего, просто смотрите на светящуюся точку.

— Есть.

— Откуда у него военный лексикон? — спросила она Бентона, отпуская кнопку.

— Он бывший полицейский. Именно поэтому ему так легко и удавалось заманивать своих жертв в машину.

— Доктор Уэсли! Вас… Детектив Траш, — обернулась к нему ассистентка.