Рука, покрытая черными волосами, попыталась сделать какое–то неопределенное движение. Однако на полпути замерла. Неподвижность человека бесила капитана:

– Вы меня не понимаете? Вы не понимаете языка, на котором я говорю? Вы говорите по–французски? По–голландски?

Но единственным ответом этого субъекта был пристальный взгляд. Он даже не удосужился убрать с лица одеяло.

– Не испытывайте моего терпения! – зарычал капитан и погрозил ему кулаком. – Я выполняю важный коммерческий заказ. И мне нужно ехать дальше! По просьбе навигационной корпорации мне пришлось изменить курс, чтобы завезти сюда этого человека и забрать его предшественника. Вам это ясно? Но метеоролога, который должен быть сейчас на острове, на месте нет. Его нет. Вы можете сообщить мне, где его найти?

Смотритель маяка переводил взгляд с капитана на меня. И ничего не отвечал. Разъяренный, с покрасневшим лицом, капитан пригрозил:

– Я капитан и имею все полномочия, чтобы отдать вас под суд за сокрытие информации, необходимой для охраны имущества и людей! Я в последний раз спрашиваю: где тот метеоролог, который был направлен на остров?

– К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос.

На миг установилась тишина. Мы уже было отчаялись найти способ общения с этим человеком, как он вдруг поразил нас своим акцентом австрийского артиллериста. Капитан, немного успокоившись, сказал более мягко:

– Что ж, это уже лучше. Почему вы не можете мне ответить? Вы поддерживаете связь с метеорологом? Когда вы его видели в последний раз?

Однако субъект снова молчал.

– Встать смирно! – вдруг приказал капитан.

Человек неспешно повиновался. Он откинул одеяло и опустил ноги с кровати. Его мускулистое тело говорило о завидной силе, а движения наводили на мысль о дубе, который оторвался от своих корней, чтобы сделать первые шаги.