Дом, в котором жил профессор, был неказистый, старый — четырехэтажная «сталинка», построенная пленными немцами в конце сороковых. Майору доводилось бывать в нем по службе, он помнил обшарпанные, с обвалившейся штукатуркой стены парадных, какие-то проблемы с канализацией и водопроводом — в последний раз дом ремонтировали лет двадцать назад, а капитально — вообще ни разу. Кабы его строили не немцы, а наши, сюда вообще было бы страшно войти, — размышлял майор, шагая следом за молодой женщиной. — Вот никогда бы не подумал, что в нем живет такая знаменитость.

Парадное было именно таким, каким майор его помнил. Отполированные временем дубовые перила ему и в этот раз понравились; в них было что-то, оставленное миллионами прикосновений человеческих рук. Майор поднимался по лестнице, скользя по ним рукой. Снимаю информацию, иронически думал он, но руки не отнимал, а, напротив, прислушивался к себе, словно ждал какого-то знака. В паранормальной практике он ничего не смыслил, а случайно попавшая ему в руки книжка убедила его, что все это — хренотень, придуманная для обмана дураков. Но в его практике был случай, когда ясновидящая помогла ему в расследовании дела. Сразу после этого она исчезла. Скорее всего — убрали (дело было серьезное), но не исключено, что — поразмыслив (майор был убежден, что ясновидящие не могут видеть своего будущего — полагаю, ему это внушили фильмы-фэнтэзи; как человек прагматического склада ума, дальше в эту тему майор не углублялся, а потому и не замечал противоречия в схеме: для других — вижу, для себя — нет), — так вот, почему бы не допустить, что та ясновидящая, поразмыслив, взяла да и поменяла паспорт. И слиняла куда подальше. А жаль: он уж, было, вознамерился испытать ее еще в одном деле, и если бы получилось… Да что теперь об этом говорить.