— Теперь мы сможем завершить составление экспозиции, — улыбнулась Пульчилло.

— Мумия! — Запрокинув голову, Робинсон рассмеялся. — Все любят мумии!

На экране появились новые срезы, и всеобщее внимание снова переключилось на монитор — там отображались другие части черепа: вместо мозговой массы он был наполнен какими-то веревками, похожими на клубок червей.

— Это льняные полоски, — восхищенно пробормотала доктор Пульчилло, словно она в жизни не видела ничего прекраснее.

— Мозговая масса отсутствует, — заметил лаборант.

— Да, мозг обычно изымали.

— А это правда, что его выдергивали, засунув крючок через нос? — поинтересовался лаборант.

— Почти правда. Только мозг выдернуть не получится — он слишком мягкий. Возможно, использовался какой-то инструмент, при помощи которого его превращали в жидкую массу. А затем наклоняли труп так, чтобы мозг вытек через нос.

— Жестоко, черт возьми, — отозвался лаборант. Он ловил каждое слово Пульчилло.

— Египтяне порой оставляли череп пустым, а иногда наполняли его льняными полосками и ладаном. Вот как этот.

— А что вообще такое ладан? Мне всегда было интересно.

— Ароматическая смола. Ее выделяют особые африканские деревья. В древнем мире она очень ценилась.

— Так, значит, поэтому один из трех волхвов принес ее в Вифлеем?

Доктор Пульчилло кивнула:

— Тогда это был дорогой подарок.

— Отлично, — снова заговорил доктор Брайер. — Мы опустились ниже уровня глазниц. Здесь вы видите верхнюю челюсть, а вот… — Он осекся, хмуро разглядывая неожиданное уплотнение.

— Бог ты мой, — пробормотал Робинсон.

— Что-то металлическое, — проговорил доктор Брайер. — В ротовой полости.

— Возможно, золотой листок, — предположила Пульчилло. — В греко-римскую эпоху в рот покойникам иногда клали золотые листки, похожие на язык.