Предыдущие картинки настолько потрясли Робинсона, что теперь, ожидая нового сюрприза, он склонился к экрану и напрягся, словно натянутый лук. Появились первые изображения грудной клетки: полость была черной и пустой.

— Похоже, легкие удалили, — заметил рентгенолог. — В ее груди я вижу только частичку усохшего средостения.

— Это сердце, — проговорила Пульчилло уже более спокойным тоном. Наконец она увидела то, что ожидала. — Его всегда старались оставлять in situ.

— Только сердце?

Пульчилло кивнула:

— Считалось, что ум находится именно там, а потому сердце никогда не отделяли от тела. В «Книге мертвых» содержится несколько разных заклинаний — их произносили, чтобы оно оставалось на месте.

— А другие органы? — поинтересовался лаборант. — Я слышал, их помещали в специальные сосуды.

— Так было до Двадцать второй династии. Примерно после тысячного года до нашей эры органы стали упаковывать в четыре свертка, и их снова помещали в тело.

— Значит, мы должны это увидеть?

— В мумии Птолемейского периода — да.

— Похоже, я могу высказать предположение о ее возрасте в момент смерти, — объявил рентгенолог. — Зубы мудрости полностью прорезались, а черепные швы заросли. Но дегенеративных изменений позвоночника я не вижу.

— Молодая, — сказала Маура.

— Возможно, ей не было и тридцати пяти.

— В ее времена тридцать пять — уже средний возраст, — заметил Робинсон.

Исследование продолжалось — рентгеновские лучи по-прежнему проникали сквозь слои обмотки, сквозь оболочку из мертвой кожи и костей, только теперь они сканировали уже не грудную клетку, а брюшную полость.