— Эй, посмотрите-ка, кто здесь у нас! — воскликнул Зекендорф.

Марк Шеклтон поднял голову с таким выражением, будто страшился этой минуты. Близко посаженные глазки, едва выглядывающие из-под козырька бейсболки, забегали.

Пайпер сразу же узнал Марка, хотя они не виделись лет двадцать восемь — перестали общаться сразу же после окончания первого курса. То же лицо без грамма жира, из-за чего голова казалась яйцевидным черепом. Те же плотно сжатые губы и острый нос. Марк и в юности-то выглядел стариком — теперь это просто стало более естественно.

И как только их могли поселить вместе?! Пайпер, обычный парень из Флориды, рослый и спокойный. Джим — бруклинец, способный заболтать любого. Сексуально озабоченный Алекс из Висконсина, мечтавший стать врачом. И Марк — сдвинутый компьютерщик из-под Лексингтона. Всех четверых поселили в блок в «Холворти» на северном краю лесистого гарвардского двора: две тесные спальни с двухэтажными кроватями и одна общая комната с относительно приличной мебелью, за которую надо было благодарить состоятельных родителей Зекендорфа. Пайпер приехал в студенческий городок последним из четверых — готовился к началу футбольного сезона. Алекс к тому времени сдружился с Джимом, поэтому, когда Пайпер поставил вещмешок на пороге, ребята со смехом указали ему на соседнюю спальню, где, вытянувшись по струнке, лежал на нижней кровати Марк и, казалось, боялся даже пальцем шевельнуть.

— Привет, Марк! Как дела? — поздоровался Пайпер. По скуластому лицу растянулась широкая улыбка, какая бывает только у южан. — Кстати, сколько ты весишь?

— Сто сорок, — ответил Марк осторожно, пытаясь смотреть прямо в глаза громиле, возвышающемуся над ним.

— Понятно. Я в одних трусах вешу двести двадцать пять. Ты точно хочешь, чтобы я забрался на второй этаж этой трухлявой люльки?