— Почему ты мне не сказала об этом по телефону?

— Ты не спрашивал.

Он снова увидел фигуру, теперь уже за шторами другого окна. Мозг Босха лихорадочно работал, сердце бешено билось.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты оттуда сбежала?

— Черт, да откуда я знаю? Мне пришлось топать до Франклина, чтобы хоть какой-нибудь козел подбросил до Бульвара. Минут десять ловила. Так что не знаю.

— Напрягись. Это очень важно.

— Да не знаю я! Наверное, больше часа назад.

«Черт бы тебя побрал, — мысленно выругался Босх. — Шлялась невесть где, прежде чем позвонить в полицию. А с какой неподдельной тревогой в голосе говорила... Может, теперь там наверху уже другая девица, а я сижу тут и глазею».

Босх проехал чуть дальше по улице в поисках места для парковки и нашел его прямо напротив гидранта. Он выключил двигатель, но ключи оставил в зажигании. Выпрыгнув из машины, он захлопнул дверцу, но сразу же сунул голову в открытое окно.

— Слушай. Я иду туда. Ты сиди здесь. Если услышишь выстрелы или если меня не будет через десять минут, начинай стучать в двери — проси, чтобы вызывали копов. Говори, что полицейскому нужна подмога. Часы — на приборном щитке. Десять минут.

— Десять минут, солнышко. Будь героем. Только награда все равно причитается мне.

Босх побежал по подъездной дорожке, вытаскивая на ходу револьвер. Ступеньки на второй этаж были старыми и неровными. Босх перескакивал сразу через три, стараясь производить как можно меньше шума, и все же полицейскому казалось, что его слышит весь мир. Поднявшись наверх, он разбил пистолетом голую лампочку, освещавшую вход. Затем отступил назад, в темноту, прижался спиной к перилам и, подняв левую ногу, попытался сконцентрировать в ней всю силу. Удар пришелся чуть выше дверной ручки.