Я снова прижался лбом к стеклу. Свет фонаря стал почти неразличимым. Мощные потоки дождя, струившиеся всего в нескольких сантиметрах от моего лица, не касаясь его, несли в себе что-то тревожащее и умиротворяющее одновременно.

Я по-прежнему прижимал телефон к уху. Билли, скорее всего, тоже — я слышал его дыхание. Или это был отдаленный шум телевизора?.. Можно было бы оставаться так очень долго — не разговаривая, просто ощущая обоюдную связь. Таких моментов я никогда не переживал со своим отцом и теперь хотел наверстать упущенное с сыном.

Молния… и тьма.

Я чувствовал, как эта обстановка понемногу меня гипнотизирует, но не сопротивлялся. Часы показывали половину одиннадцатого вечера, и этот вечер, несомненно, был одним из самых мрачных в году. За окном сгустилась темнота. И я никогда не смог бы даже на секунду заподозрить, что произойдет дальше.

Молния.

Полностью обнаженный человек с окровавленной головой стоял с другой стороны окна, упершись кулаками в стекло. Его выходящие из орбит глаза были устремлены прямо на меня.

Тьма.

— Черт возьми!..

Я отскочил назад, чувствуя, как резко участилось сердцебиение. И тут же град ударов обрушился на входную дверь: бум! бум! бум! — в такт бешеным ударам сердца о мою грудную клетку. Конни бросила взгляд на изображение, передающееся на монитор с камеры наружного наблюдения, и поспешила к двери.

— Папа?.. — послышался голос Билли в телефоне.

— Я тебе перезвоню, — пробормотал я и прервал соединение.

В моих жилах клокотал адреналин. Мне это и нравилось, и нет — но, возможно, это была одна из причин того, почему я выбрал именно такую работу. Стоило бы поразмышлять над этим парадоксом — но уж, во всяком случае, не сейчас. Потому что голый тип с разбитой головой уже лежал на полу в моей приемной. Его доставил сюда полицейский инспектор столь мощного телосложения, что я невольно вспомнил надувные батуты в виде старинных замков, стоящие на детских площадках.