Двадцать пятый люкс отыскался в конце длинного, устланного потертой ковровой дорожкой коридора. Я поправил волосы, гордо выпрямил спину и деликатно постучал в дээспэшную дверь.

– Войдите, – разрешили басовитым с хрипотцой мужским голосом.

Я открыл дверь, вошел. Узкий коридорчик манил пройти в глубь апартаментов, что я и сделал. И очутился в квадратной комнате-гостиной. Яркое солнце сквозь тюль на трехстворчатом окне прожектором высвечивало темный полированный стол посередине комнаты. На столе ваза с полевыми цветами и пепельница, полная окурков. За столом сидел высокий полный господин в белой рубашке с расстегнутым воротничком и в красном, чуть спущенном галстуке. Напрасно я снял розовые очки. Солнце слепило глаза и в первые секунды мешало как следует рассмотреть лицо толстяка.

– Добрый день, – сказал я, прищуриваясь. – Вы Александр Петрович Иванов?

– Нет, я не Александр Петрович, я... – начал было возмущаться мужчина и вдруг неожиданно замолчал, будто подавился собственным «я». Выдержал долгую, тягучую паузу, спросил осторожно: – Стас?.. Ты... простите, вы очень похожи на Станислава Лунева...

– Ну, да... – промямлил я в ответ, несколько сбитый с толку утверждением, что похож на самого себя... – Моя фамилия Лунев, зовут Стас... Я приехал по поводу заказа на рекламу, ищу господина Иванова. И...

И тут толстяк захохотал. Громко, утробно, с придыханием и похрюкиванием.

– Воо-о я дурак, а?! Ха-ха-хррр... – Толстое тело сотрясалось в конвульсиях гомерического хохота. – Ху-ху-ууу!.. Ну, ты меня приколол, итить твою мать!.. Хы-хы... Стасик, блин, все равно чертовски рад увидеть твою наглую рожу через столько лет!.. А патлы-то, патлы-то отрастил, прям, как у девки!

Толстяк вскочил со стула. Мебель жалобно скрипнула. В стоячем положении мужчина оказался еще громадней, чем казался в сидячем. За тридцать восемь лет своей жизни я лично был знаком только с одним человеком столь внушительных габаритов.