Камала оказалась крупной несимпатичной особой. Ее украшали лишь вьющиеся каштановые волосы и превосходный цвет лица. Рэйборн отметила про себя, что не отказалась бы от таких же достоинств. Мерси никогда не уделяла своей коже должного внимания, поэтому ее кожа не выглядела ни гладкой, ни ухоженной. Вдобавок ко всему на лбу у нее красовалось два заметных шрама. Первый напоминал о том, как в три года она ударилась о кофейный столик. Второй, проходивший вдоль линии волос, появился после падения шестилетней Мерси с забора. Эти рубцы не внушали отвращения, но почему-то особенно бросались в глаза при попытке замаскировать их пудрой или тональным кремом. По крайней мере именно так казалось Рэйборн.

Камала не спешила пожать Мерси руку, так как на ногтях у нее подсыхал лак.

– Чего-то я волнуюсь, – сказала девушка, двигая пальцами так, словно играла на аккордеоне.

– Это минутное дело, – успокоила ее Рэйборн.

– Меня один раз друзья загипнотизировали на Волшебной горе! Шутки ради. Я возомнила себя Майклом Джексоном. И главное, блин, ничего потом не помнила. Мамаша мне рассказала, какой дурацкий у меня был вид! Я пела и плясала, как больная на голову!

– Сегодня будете петь и плясать, только если вам очень захочется. Не думайте ни о чем плохом. Представьте, что мы идем на пляж или еще куда-нибудь. К Джоан нужно приехать со свежими мозгами. Так что собирайтесь.

Медицинские корпуса располагались рядом с местным кинотеатром. Парковка уже опустела, и Мерси с удовольствием поставила машину под красивое развесистое дерево магнолии.

Доктор Кеш пригласила женщин в кабинет, по-приятельски обняла Мерси и пожала руку Камале.

Мерси познакомилась со своей подругой Джоан во время учебы в колледже в Фуллертоне. Это была хрупкая женщина с копной рыжих волос и россыпью задорных веснушек на носу и щеках. Пять лет назад Мерси порекомендовала департаменту принять Джоан на работу по контракту. Соглашение удовлетворило требованиям обеих сторон: Кеш получила свободный график, а округ – первоклассного психиатра.