— Все пойдет как надо.

— Но если... Если что-то случится, ты все бросишь.

— Да.

— Толстяк и все остальные в Ки-Уэст...

— Они знают, что не должны выступать, пока я не позвоню им.

— И ты радируешь нам на катер, если мы должны будем выйти. Иначе мы вернемся в Майами.

— Да.

— Джейсон, — сказала она, — еще есть время.

— Для чего?

— Отменить свое решение.

— С чего бы мне его отменять?

— Потому что, даже если это получится, к завтрашнему утру мы все можем погибнуть.

Мужчина молчал. Женщина напряженно ждала его ответа, но слышала только беспокойный шелест широких листьев пальм, над которыми бушевал неуемный ветер, удары корпуса катера о пристань, рокот налетающих на нее волн. Наконец до нее донесся еле различимый за всем этим шумом решительный вздох Джейсона.

— Все у нас получится, — сказал он.

— Да, но даже если получится...

— Аннабел, мы уже это обсудили.

— Да, но...

— Послушай, Аннабел! Пожалуйста, послушай меня внимательно. Мы не можем отказаться от этой операции, если только что-нибудь не случится с моей частью работы, понимаешь? Если только не произойдет что-нибудь на самом деле ужасное, когда я доберусь до Охо-Пуэртос. Это единственное, что может все расстроить. Но сейчас, стоя здесь, на пристани, и зная, что к началу операции все готово, я не могу сказать: «Ладно, давайте не будем этого делать». Это слишком важно...

— Я знаю, Джейсон, но...

— Для мира, — сказал он.

— Джейсон...

— Это очень важно для всего мира.

В дальнем конце пристани словно нехотя заработал мотор грузовика, под порывами ветра шумно хлопал брезент, покрывающий его кузов. Аннабел чувствовала, что, если бы только она нашла подходящие слова, Джейсону не пришлось бы забираться в этот кузов ожидающего его грузовика. Ей не пришлось бы спускаться на катер, да и вся операция могла бы не начаться, стоило ей только найти нужные слова. «Дай мне еще минутку, еще полминутки, — отчаянно молила она в душе, — и я сумею тебе объяснить, почему мы не сможем выполнить этот твой план, дай мне всего несколько секунд!»