За месяц до окончания второго года лечение было прекращено.

На последних сеансах девочку стало не узнать; я даже чуточку поздравил сам себя, но у меня хватило ума не власть в эйфорию. Ведь та семейная структура, которая породила ее проблемы, совершенно не изменилась. Ее поверхность не была даже поцарапана.

Несмотря на это, у меня не было причин настаивать на продолжении лечения против се воли.

Мне девять лет, доктор Делавэр. Я уже могу сама со всем справляться.

Я отпустил се с миром и ждал, что она скоро мне позвонит. Прошло несколько недель, звонка от нее все не было, я позвонил ей сам, и мне было сказано вежливым, но неожиданно твердым для девятилетней девочки тоном, что чувствует она себя отлично, спасибо и что позвонит сама, если я буду ей нужен.

И вот она позвонила.

Долго же пришлось ждать у телефона.

Десять лет. Значит, ей должно быть девятнадцать. Надо выкинуть все из памяти и приготовиться к встрече с незнакомкой.

Я взглянул на оставленный ею номер телефона.

Код 818. Сан-Лабрадор.

Я прошел в библиотеку, немного покопался в историях болезни с пометкой «закрыто» и наконец нашел ее карту.

Первые три цифры те же, что и в тогдашнем домашнем номере, а четыре последние — другие.

Поменялся номер или она не живет больше дома? Если переехала, то не слишком далеко.

Я посмотрел на дату ее последнего сеанса. Девять лет назад. День рождения у нее в июне. Ей исполнилось восемнадцать месяц назад.

Интересно будет посмотреть, что в ней изменилось и что осталось прежним.

Интересно, почему она не позвонила раньше.

2

Трубку сняли после двух звонков.

— Алло? — Незнакомый молодой женский голос.

— Это Мелисса?

— Да, я.

— Это доктор Алекс Делавэр.