Как и тело моей сестры.
Уэйн не признался в содеянном и, даже проведя последние восемнадцать лет в тюрьме самого строгого режима, настаивал, что к первым четырем убийствам никакого отношения не имел.
Я ему не верю. Тот факт, что два тела до сих пор не обнаружены, добавляет этой истории загадочности и вызывает пересуды. Привлекает к Уэйну внимание. Я думаю, ему это нравится. Но неизвестность вызывает чертовскую боль.
Я любил сестру. Мы все любили. Большинство людей уверены, что нет ничего более жестокого, чем смерть. Конечно, они ошибаются. Ничто не может сравниться по жестокости с надеждой. Если живешь с ней, сколько прожил я, создается полное ощущение, что голова твоя лежит на плахе, а топор вознесен над ней дни, месяцы, годы, и ты уже с нетерпением ожидаешь момента, когда он опустится на твою шею. Большинство верит, что моя мать сбежала, поскольку погибла моя сестра. На самом деле причина в другом. Мать ушла от нас из-за того, что мы не смогли доказать: Камилла была убита.
Мне бы очень хотелось, чтобы Уэйн Стюбенс сказал нам, что он с ней сделал. И дело даже не в том, чтобы должным образом предать тело земле. Это нужно, но есть нечто более важное. Смерть — это разрушение. Она бьет, как строительная баба, превращает твою жизнь в груду обломков, и на руинах ты начинаешь возводить новое здание. Неведение куда хуже. Сомнения подтачивают, как термиты, как микробы. Разрушают изнутри. Ты не можешь остановить процесс и не можешь начать все строить заново, потому что старое никак не разрушается.