Я смотрю на него, лежащего на кровати. Думаю о тех днях в лесах. Думаю о том, как он рыл землю, как наконец-то остановился, о том, как, по моему мнению, сдался после ухода матери.

— Пол? — Мой отец вдруг оживляется.

Мне хочется молить его: «Не умирай», — но, наверное, это неправильно. Я уже приходил сюда. Лучше ему не становится — только хуже.

— Все хорошо, папа, — говорю ему я. — Все будет хорошо.

Он не успокаивается. Пытается сесть. Я хочу ему помочь, но он отталкивает мои руки. Смотрит мне в глаза, и я вижу, какой чистый у него взгляд, а может, только представляю, что вижу. Чтобы не так горевать.

В уголке глаза набухает слеза. Я наблюдаю, как она медленно течет по щеке.

— Пол, — говорит мне отец, и в голосе явственно слышится русский акцент, — мы все равно должны ее найти.

— Мы найдем, папа.

Он вновь всматривается в меня. Я киваю, заверяя, что так и будет. Но я не думаю, что ему нужны мои обещания. Такое ощущение, что он впервые в чем-то меня обвиняет.

— Ты знал? — спрашивает он едва слышно.

Я чувствую, что дрожу всем телом, но не моргаю, не отвожу глаз. Задаюсь вопросом, что он видит, во что верит. Но это так и останется для меня тайной.

Потому что в этот самый момент отец закрывает глаза и умирает.

ГЛАВА 1

Три месяца спустя

Я сидел в спортивном зале начальной школы и наблюдал, как моя шестилетняя дочь Кара медленно идет по бревну, поднятому на четыре дюйма от пола, не зная, что менее чем через час мне предстоит взглянуть в лицо зверски убитого мужчины.