Уоллес повернулся к Чейзу и спросил:

— А как вы, собственно говоря, там очутились?

— Просто катался, — ответил Чейз. Уоллес испытующе смотрел на него несколько секунд, потом спросил:

— Ваша фамилия?

— Бенжамин Чейз.

— То-то мне показалось, что я видел вас раньше. — Тон детектива сразу смягчился. — Ваша фотография была сегодня в газетах.

Чейз кивнул.

— Вы там действительно много сделали, — сказал Уоллес. — Для этого требовалось мужество.

— Гораздо меньше, чем раздувают газетчики, — сказал Чейз.

— Ну конечно! — согласился Уоллес, хотя было совершенно ясно, что он думает, будто на самом деле сделано гораздо больше.

Он повернулся к девушке, которая теперь с интересом искоса разглядывала Чейза. Тон сыщика по отношению к девушке тоже изменился.

— Вы не хотите рассказать мне, что же все-таки случилось?

Она принялась рассказывать, время от времени теряя самообладание. Два раза Чейзу казалось, что она вот-вот заплачет, и ему, признаться, даже хотелось этого. От ее спокойствия — ведь с момента трагедии прошло так мало времени, — ему было не по себе. Возможно, она по-прежнему пытается отрицать существование смерти. Луиза сдержала слезы и, закончив рассказ, полностью овладела собой.

— Вы видели его лицо? — спросил Уоллес.

— Да.

— Можете его описать?

— Вообще-то нет, — сказала она. — У него, по-моему, карие глаза.

— Усов, бороды нет?

— Вроде нет.

— Волосы на висках длинные или короткие?

— Кажется, короткие.

— Шрамы?

— Нет.

— А что-нибудь из его внешности запомнилось? Овал лица, лысина, какая-нибудь особая примета?

— Не помню, — вздохнула она.

— Я нашел ее в шоковом состоянии, — вставил Чейз. — Вряд ли она что-нибудь могла разглядеть и запомнить.