— Не беспокойтесь. Я этого не делал и не сделаю, — заверил профессор Милл, — хотя сам перевод вряд ли может заинтересовать кого-то еще, кроме вас, меня и вашего шефа. Но это не имеет значения. Вы так хорошо мне платите, что с моей стороны было бы верхом безумия нарушить условия соглашения и подвергнуть риску будущие отношения с вами. На весь следующий год я беру положенный мне отпуск для научной работы, и эти деньги позволят мне посвятить его целиком изучению «Иероглифической лестницы», являющейся частью сооружений майя в Копане — это на территории Гондураса.

— Для меня там чересчур жарко, — сказал гость.

— Когда я нахожусь среди этих древних построек, то испытываю такой подъем, что забываю о погоде. Можно взглянуть на ваши страницы?

— Да, разумеется. — Гость сунул руку в портфель из кожи аллигатора и достал большой желтый конверт.

Пошла последняя минута жизни профессора Милла, когда он взял конверт в руки, открыл его и вынул пять фотографий, на которых были изображены ряды иероглифов. Он сдвинул книги на край стола и разложил фотографии так, чтобы ряды иероглифов расположились вертикально.

— Все это части одного и того же текста?

— Понятия не имею, — сказал гость. — Мне лишь поручено доставить это вам.

— По-видимому, так оно и есть. — Профессор взял лупу и склонился над фотографиями, рассматривая детали иероглифов. Лоб его покрылся капельками пота. Он потряс головой. — Мне не следовало взбегать по этой лестнице.

— Простите? — спросил гость.

— Нет, ничего. Просто мысли вслух. Вам не кажется, что здесь жарко?

— Пожалуй, есть немного.

Профессор Милл снял пиджак и вернулся к изучению фотографий. Жить ему оставалось пятнадцать секунд.

— Ладно, оставьте их мне, и…

— Да?

— Я…

— Что с вами?

— Мне что-то нехорошо. Руки…

— Что руки?

— Онемели, — сказал профессор Милл. — У меня…