– Его нашел деревенский полицейский рядом с Турном, возле моста Паджстрит, – наконец сказала она.

– Кто этот полицейский?

– Констебль из Турна, – ответила сестра. – Он и позвонил в больницу.

Пол с Шейлой пошли к машине.

– Пока мы больше ничего не можем сделать, – сказал он. – Нам нужно поехать домой и выспаться.

– Домой?

– Я имею в виду к вам домой, если вы позволите.

– Вы действительно хотите поехать ко мне?

– Вам придется наглухо забить окна и двери, чтобы удержать меня от этого.

Пол взял Шейлу за руку, и она улыбнулась ему сквозь слезы.

– Но... – нерешительно начала Шейла. Он покачал головой.

– Это меня вообще не беспокоит. Я довольно давно достиг совершеннолетия и могу делать, что хочу.

– То, что обо мне болтают, – не пустые сплетни.

– Что же, это ваше дело. Я ведь тоже не монах.

– Пол, в вас есть что-то необычное. Вы... – Шейла на миг задумалась. – Вы не такой, как все.

– И вы не похожи на других. Может, этим вы мне и понравились.

Пол плавно тронул свой «Вольво». Выехав с территории госпиталя на северную дорогу, он увеличил скорость. Двигатель заурчал, как довольный кот.

– Можно было поехать через Гибит-Хилл в Вумокское болото, – сказала Шейла.

– Мне не хотелось ехать ночью через Гибит-Хилл.

– Вы боитесь?

– Нет. Просто мне сейчас не хочется думать еще и об этом. Мудрый француз Ларошфуко сказал, что нельзя долго смотреть на солнце и на смерть.

– И на Ночного Странника тоже, – прошептала Шейла.

Они подъехали к дому. Пол припарковал и запер машину и зашел в дом следом за Шейлой. Здесь он с сомнением посмотрел на ветхую кушетку.

– Она, должно быть, помнит времена Клеопатры, хотя вряд ли царица приглашала своего Антония на такое ложе.

Шейла радостно засмеялась.

– А я и не предлагаю вам эту кушетку. Глаза ее блестели, когда она взяла Пола за руку и повела наверх.