Нехотя Игнат слез со стула, бросил прощальный взгляд на монитор и пошел в прихожую, повинуясь зову электрического колокольчика.
Сквозь окуляр дверного «глазка» Игнат увидел искаженную оптикой смутно знакомую долговязую фигуру... Ба! Да это же Димка Овечкин! Дмитрий Геннадиевич Овечкин собственной персоной! Явился не запылился — дружок давно отшумевших романтических безумств, соратник по студенческим попойкам и танцулькам, последний раз виданный, дай бог памяти... года три, кажется, назад случайно встретились в метро. Собрался-таки навестить старинного приятеля.
Щелкнув дверными запорами, Игнат широко распахнул дверь.
— Штабс-капитан Овечкин! Какими судьбами?!
— Привет! — Овечкин перешагнул порог, протянутую для рукопожатия пятерню Игната не заметил, по-хозяйски осмотрелся и двинулся к вешалке, едва не задев плечом и чудом не опрокинув на хозяина квартиры тяжелую допотопную этажерку.
Она стояла впритык к вешалке возле входной двери — пожилая, лет пятидесяти от роду, ветхая этажерка, битком набитая книгами. Четыре деревянных шеста аж двухметровой длины, а между ними восемь полок-перекладин. На этажерке в прихожей Игнат держал беллетристику, как он ее называл, «разового пользования». Единожды читанные, как правило не до конца, развлекательные остросюжетные романы с яркими обложками пестрели на всех восьми полках и предлагались в постоянное пользование отправляющимся восвояси гостям.