Если вы вынуждены за что-то держаться, надо стать органичным продолжением этого предмета, самому стать частью выступающего из днища болта, и рука должна не сжимать, а как бы удлинять его собой. Как Римо и учили, он легко соединил пальцы с болтом и напрочь забыл об этом. Так что, когда лифт снова пришел в движение, Римо плавно качнулся и поплыл вверх.

Держался он правой рукой и потому слышал шаги людей у себя над правым ухом.

Он находился здесь с раннего утра, и теперь, когда лифт остановился на уровне пентхауса, Римо понял, что ему осталось висеть под лифтом совсем немного. На этот раз все было не так, как раньше. Римо услышал, как защелкиваются замки — двадцать, по числу этажей под ним. Это запирались двери шахты лифта. Его об этом предупреждали. Потом он услышал напряженное дыхание сильных мужчин. Они проверили кабину лифта сверху. Об этом его тоже предупреждали. Телохранители всегда проверяли крышу лифта, потому что там кто-то мог прятаться.

Потолок кабины был закрыт бронированным стальным листом, пол — тоже.

Таким образом, никто не мог проникнуть в кабину ни сверху, ни снизу.

Лифт — единственное уязвимое место в офисе южнокорейского консула в Лос-Анжелесе. Все остальное, весь пентхаус — самая настоящая крепость.

Римо предупреждали об этом.

Когда его спросили, как он собирается проникнуть туда, он ответил, что ему платят за дела, а не за рассуждения. И это было правдой. Но еще большей правдой было то, что Римо тогда действительно не знал, как собирается проникнуть в офис, более того — он даже и думать об этом не хотел и, самое главное, не желал вести никаких разговоров на эту тему. И потому он отделался каким-то многозначительным замечанием, подобным тем, какие ему самому приходилось выслушивать вот уже более десяти лет, а утром того дня, на который руководство назначило исполнение задания, он просто неторопливо подошел к зданию с роскошной крепостью на крыше и начал действовать, без заранее обдуманного плана.