Когда мы снова смогли ходить, мы вымылись. После чего все трое, мы вернулись в кровать, чтобы немного придти в себя. Я закончила последней, поскольку я гораздо дольше вожусь.

— Ты настолько стесняешься секса, Анита, насколько самозабвенно ему предаешься. Это просто удивительно. — Сказал наконец Джейсон.

— Ты в сексе вполне хорош, — ответила я, и мой голос все еще немного хрипел.

Он рассмеялся, и это был настоящий полноценный смех. Даже если бы секс не был таким хорошим, один звук его смеха сделал бы его намного лучше.

— Мой отец считает меня геем.

Натаниэл и я уставились на него.

— Почему? — спросила я.

— В средней школе я дружил в основном с девчонками, а единственный парень среди моих друзей оказался геем. Еще я не стремился участвовать в спортивных состязаниях. Я оставался в танцевальном классе до старшей школы.

— Единственный парень в комнате, полной девочек, — сказала я.

Он кивнул и усмехнулся.

— Я был единственным, кто мог выполнять поддержки, вести, и единственным, кто добрался до девчонок. Забавно. Я был единственным мальчиком в большинстве школьных музыкальных кружков.

— Я не знала, что ты поешь.

Он рассмеялся.

— Я танцую лучше, чем пою, но могу заниматься и тем, и другим, и петь, и танцевать. Комбинация очень редкая в средней школе, особенно среди парней.

Это была та сторона жизни Джейсона, о которой я ничего не знала.

— Мне казалось, что ты поступил на факультет экономики, когда мы только познакомились, а не на театральный.

— Мои родители не стали бы платить за театральный факультет. Зато заплатили за степень в области экономики.