Здесь я держала носки, теплое белье и другие вещи, которые никогда не понадобятся дома. Они заканчивали свое путешествие в промышленной стиральной машине, не предназначенной для моей обычной одежды.

В багажник я бросила комбинезон, кроссовки и бейсболку с буквами ОГСМЭ, что означало "Отдел главного судебно-медицинского эксперта". Проверила большой алюминиевый чемодан с рабочими принадлежностями, чтобы убедиться в наличии достаточного количества хирургических перчаток, прочных и просторных мешков для мусора и посмотреть, на месте ли фотокамера и пленка. Я отправилась в путь с тяжелым сердцем, а в голове снова звучали слова Бентона. Я старалась отбросить воспоминания о его голосе, глазах, улыбке и прикосновениях. Больше всего мне хотелось забыть его, но я не могла.

На Центральной автостраде, когда подъезжала к шоссе номер 95, я включила радио. Впереди на фоне солнечного неба сияли очертания Ричмонда. Я притормаживала на Ломбарди-Толл-плаза, когда прозвучал вызов радиотелефона. Это был Марино.

– Подумал, тебе интересно будет узнать, что я подъеду.

Резко прозвучал автомобильный клаксон, когда я, меняя полосу, чуть не подрезала серебристую "тойоту". Водитель обернулся ко мне, осыпая ругательствами, которых я не слышала.

– Пошел к черту! – сердито бросила я ему вслед.

– Что? – громко спросил Марино.

– Какой-то идиот-водитель.

– Бывает. Ты знаешь что-нибудь о "дорожном бешенстве", док?

– Да, я им болею.

На Девятой улице я свернула, направляясь к своему отделу, и дала Розе знать, что подъезжаю. Когда въехала на стоянку, увидела Филдинга с ящиком и удлинителем.

– Похоже, фургон еще не вернулся, – заметила я.

– Нет, – сказал он, загружая оборудование в мой багажник. – Это будет то еще зрелище, когда вы покажетесь в порту на своей машине. Представляю, как разинут рты докеры при виде хорошенькой блондинки на черном "мерседесе". Может быть, вам лучше поехать на моем автомобиле?