В отличие от первого, этот успел выстрелить (попав точнехонько в то место, куда я первоначально упал), однако второго шанса я ему не дал. На сей раз тэтэшная пуля продырявила безобразную маску в районе переносицы. Подобрав автомат убитого, я стремительно бросился к распахнутой настежь входной двери, прежде чем зайти, изрешетил темные сени длинной очередью, с удовлетворением услышал два предсмертных крика (не зря старался), заскочил вовнутрь, у самого порога споткнулся обо что-то мягкое и, не удержавшись на ногах, грохнулся на пол. «Калашников» отлетел к стене. В ту же секунду на меня навалилась сверху огромная, тяжеленная туша (как выяснилось впоследствии, появившаяся из гостиной) и, зверски рыча, вцепилась пятернями в горло. Нападавшему не повезло. Шейные мышцы у меня крепкие, первый натиск выдержали, да и о десантном ноже под штаниной громила не знал. В результате длинное острозаточенное лезвие, пропоров мохнатую шкуру, быстро добралось до легкого. Захват разжался, рычание сменилось горловым бульканьем. Оттолкнув тяжелое, истекающее кровью тело, я поднялся, подобрал автомат и прислушался. Ни звука, за исключением приглушенного, отчаянного бубнения, доносившегося из комнаты Каменева. Предмет, о который я споткнулся, оказался трупом Дарьи с затянутой на тощей шее ременной удавкой и вываленным наружу языком.

– Ох не зря ты, тетка, мести опасалась! – одними губами прошептал я. – Только вот кушать тебя с ходу не стали или... мое вмешательство помешало?! Убийцы в шкурах и дурацких масках, как пить дать, те самые «ОНИ». Остается выяснить, кто «они», а также остался ли кто-нибудь из них в доме. В смысле живьем!