— Уильям Джозеф Медоуз, 21.07.1950. Звучит похоже, Гарри?

— Да, это он.

— Что ж, ты был прав, на него у нас много чего есть. Но в основном не по части дури. Есть ограбление, попытка ограбления, хранение героина. Примерно год назад его загребли здесь же, на плотине, за подозрительное бродяжничество. И верно, была пара обвинений в употреблении наркотиков. Тот арест в Ван-Нуйсе, о котором ты говорил. А почему он тебя так интересует? Твой агент?

— Нет. Достал адрес?

— Проживает в Долине

— Никаких контактов... во всяком случае, в последнее время. Я знал его в другой жизни.

— Что это значит? Когда ты знал этого парня?

— Последний раз я видел Билли Медоуза лет двадцать назад. Или около того. Он был... Это было в Сайгоне.

— Да, тогда действительно выходит двадцать лет. — Эдгар прошел к поляроидным снимкам и вгляделся в три сделанных Босхом портрета. — Ты его хорошо знал?

— Не особенно. Ровно настолько, насколько вообще кто-либо там мог знать кого-либо. Ты привыкаешь доверять людям свою жизнь, а затем, когда она на исходе, вдруг понимаешь, что даже толком не знал большинства из них. Я никогда не встречался с ним по возвращении. Один раз, в прошлом году, говорил с ним телефону — вот и все.

— Как ты его узнал?

— Я и не узнал сначала. Потом увидел татуировку на руке. Тогда и лицо всплыло в памяти. Наверное, такие парни вроде него не забываются. Со мной по крайней мере так.

— Наверное...

На некоторое время в разговоре образовалась пауза. Босх пытался решить, что делать дальше, но мог только вновь и вновь дивиться подобному совпадению: его вызвали на место преступления для того, чтобы он обнаружил там мертвого Билли Медоуза. Эдгар нарушил его мечтательность.

— Так ты не хочешь рассказать, что тебе кажется здесь подозрительным? А то Донован там сейчас от злости в штаны наложит оттого, что ты заставил его все это проделать.