«Нет, — подумал Соломин, — все это было и есть: и война и оккупация. В городе гитлеровцы, а мы, как звери, прячемся в норах».

— Ну, — сказал Кречетов, — рассказывай.

Соломин покачал головой.

— Я потом расскажу, — сказал он. — Я все это время жил так одиноко, что не знаю ничего. Сначала расскажи мне, что происходит в мире.

Кречетов покосился на окно, потом перегнулся через стол и прошептал:

— Под Москвою разбили!

— Это точно? — шёпотом спросил Соломин.

Кречетов кивнул, рассмеялся и потёр руки. Потом он снова наклонился к Соломину.

— Под Сталинградом, — прошептал он, — окружили гитлеровскую армию — и… — Он сделал красноречивый жест.

— Уничтожили? — спросил Соломин.

Кречетов кивнул и рассмеялся.

— Потом на Северном Кавказе… Потом под Таганрогом… В Донбассе, на Украине…

Глаза его смеялись, он торжествовал.

— Ну и что же теперь? — спросил Соломин.

— Гонят! — шепнул Кречетов.

— Куда?

— Обратно… В Германию.

Старики посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Вояки! — сказал Соломин. — Хозяева мира!

— Вот-вот… — У Кречетова сделалось таинственное лицо. — Подожди, я сейчас покажу тебе.

Снова покосившись на окно и прислушавшись, не слышно ли шагов на улице, он достал из ящика маленькую карту Европы, вырванную из учебника географии. Старики склонились над ней.

— Только осторожно, — сказал Кречетов, — не надо делать никаких пометок. Часто бывают обыски, и к картам очень присматриваются.

Старики долго сидели над картой и возбуждённо перешёптывались. Вглядываясь в извилистые линии рек и маленькие кружки городов, Соломин видел движение огромных армий, дым и пламя великих битв и близкое уже освобождение.

Потом Кречетов спрятал карту.

— Теперь рассказывай ты, — сказал он.

Прихлёбывая чай, Соломин стал неторопливо рассказывать о том, как судьба подкинула ему чужую девочку, как разыскал он Колю, как поселились они в лесном доме, как постепенно наладили хозяйство, как живут там втроём, точно робинзоны на необитаемом острове.