– Так ведь они, все эти господа, и сами, кажется, были революционерами?

– В том-то и дело. Они не могли бороться с Лениным, потому что он для них был – свой. Тоже борец с ненавистным самодержавием.

– В общем, что называется, свои люди – сочтемся, – засмеялся Ренн.

– И сочлись. Очень скоро. В подвалах уже другой Чрезвычайной комиссии…

Ренн поерзал в кресле, вздохнул и ничего не сказал. Да и что тут было говорить?

В дверях возникла пожилая экономка, которая работала у Ренна, по его словам, с каких-то допотопных времен и, как это заведено у русских людей, давно стала самым настоящим членом семьи.

– Мадам приехала, – с каким-то особым значением сказала она.

– Ну и слава богу! – оживился Ренн. – Спускаемся вниз, в гостиную, мой друг. Уверяю вас, там нас ждет магнит попритягательнее, чем этот самый революционный невроз.

Он подхватил Ледникова под руку и повлек к лестнице, ведущей из его кабинета прямо в гостиную на первом этаже.

Она стояла у камина, смотрела на огонь, обхватив себя руками за плечи. Высокая, стройная, темноволосая. Когда она обернулась, он сразу узнал это лицо. Это была всего-навсего первая леди Франции.

Ледников несколько озадаченно посмотрел на Ренна. Старик рассмеялся:

– А я вас предупреждал!

Ренн подошел к женщине, и они по-родственному расцеловались.

– Здравствуй, дорогая! А я уже стал бояться, что ты никогда не выберешься ко мне!.. Сейчас я тебя познакомлю с моим молодым другом из Москвы…

Женщина внимательно посмотрела на Ледникова. Лицо ее было вежливо-безучастным.

Глава 3

Юрий Иноземцев

L'Ange exterminateur

Ангел смерти

Будрийоны жили в том же буржуазном шестнадцатом районе, что и Клер, рядом с шикарной улицей Пасси, вечно запруженной праздношатающейся толпой. Клер позвонила снизу по мобильному, и Собин открыла дверь парадного.