«Ну, а у меня тоже своя игра, и не всегда мы с ним играем по одним правилам. И не каждый раз на одной стороне, – подвел итог своим размышлениям Иноземцев. – То, что я согласился, чтобы он по-отечески называл меня просто Юра, ничего не значит. Да и он на сей счет, убежден, не заблуждается».
– Попробую, – вслух пообещал он. – Хотя… Какая теперь разница – эта партия уже сыграна. И все-таки, дорогой мой Роман Аркадьевич, это каким же мудилой надо быть, чтобы работать с такими людьми, как господин Вайс! Они там хоть в его биографию заглядывали, когда в дело брали? Человек учился на биологическом факультете, аспирантом был на философском, потом он еще учился во ВГИКе, в художественном институте и академии госслужбы… При этом организовывал дискотеки и выпускные вечера для школьников! Мыкался во время выборов по избирательным штабам всех партий и предлагал организовывать концерты и массовые мероприятия. От него за версту несло откровенным жульничеством, и даже в этих штабах, где воруют не переставая, его сразу посылали куда подальше.
Гриб лишь сопел в ответ, словно вол, которого за веревку на шее ведут на убой, а он упирается, но только для виду, потому что понимает – конец неизбежен.
– Представляете себе персонаж с такой кредитной историей? – веселился Иноземцев. – Типичный аферист начала девяностых годов прошлого века. Я думал, что такие герои на просторах отечества давно уже повывелись! Оказывается, нет. Их услуги кое-кому до сих пор нужны.
Гриб страдальчески посмотрел на Иноземцева своими умными глазами, предлагая успокоиться. Все он, конечно, и сам понимал. Но Иноземцева уже было тяжело остановить на полном ходу.