Глория Мэннерз протянула руку и нажала кнопку стенной переборке. Через десять секунд явился стюард. Глория взглянула на Кризи.

– Я буду коньяк. Вы что-нибудь выпьете?

– Да, тоже коньяка.

Пока стюард разливал коньяк, они сидели молча. Потом Глория слегка подалась вперед и сказала:

– Думаю, нам бы надо более четко определить наши отношения.

– Вы правы.

– Вы работаете на меня.

– Ну и что?

– Когда кто-то на меня работает, он делает то, что я ему велю.

Кризи улыбнулся. Она впервые увидела улыбку на его лице. Он произнес:

– Миссис Мэннерз, я на вас работаю лишь потому, что сам выбрал эту работу. Скажу вам откровенно, я нуждаюсь в деньгах, которые вы мне предложили… но не настолько, чтобы выслушивать от кого бы то ни было всякую чушь. Либо мы будем делать то, что я считаю нужным, либо сразу же по приземлении в Брюсселе мы пожелаем друг другу всего наилучшего, вы на вашем самолете улетите обратно в Денвер и наймете там команду бывших «зеленых беретов», которые будут себя чувствовать в буше Зимбабве так же комфортно, как я на коктейле в компании голливудских звезд.

Пока он говорил, она не отрывала от него глаз. Потом пригубила коньяк.

– Джим Грэйнджер вам обо мне рассказывал?

– Что именно?

– Что со мной непросто иметь дело.

– Это и так очевидно.

– Он никогда меня не любил.

– Почему?

– У него на то есть свои причины. Но вас это не касается.

– Конечно, – ответил Кризи. – Трудно с вами иметь дело или нет, касается меня лишь постольку, поскольку мы занимаемся вашей проблемой. Вы платите мне весьма скромную сумму за то, что я выясняю, имеет ли вообще смысл продолжать поиски убийц вашей дочери. И если оказывается, что имеет, дальше вы должны будете играть по моим правилам. Прежде всего это значит, что вы не будете мне указывать, как пользоваться моими связями и строить отношения с моими друзьями. И не надо меня учить, как проводить операции такого рода. Решайте прямо сейчас.