Майкл продолжал тасовать колоду. Он оторвал взгляд от карт и сказал:

– Ты как-то говорил мне, что мы никогда не работаем на тех, кто нам не нравится.

– Верно.

– Мне не нравится Глория Мэннерз.

Тон Кризи утратил свою убедительность.

– Ты берешься делать выводы после нескольких минут разговора?

Майкл был упрям.

– И нескольких секунд достаточно, чтобы понять, нравится тебе человек или нет.

Кризи слегка наклонился, голос его стал резким.

– Ты что-то поглупел, а с дураками мне работать не с руки. Это может быть всерьез и надолго. Я не могу сказать, что миссис Мэннерз мне нравится. Но что она мне не нравится – тоже нет. Окончательное мнение я приберегаю на потом. И тебе того же желаю. В противном случае, когда мы прилетим в Брюссель, ты можешь развлечься там со своей симпатичной подружкой и вернуться на Гоцо, а я найду себе кого-нибудь посообразительнее, с кем приятно будет работать. Уж поверь мне на слово – желающих будет хоть отбавляй. И деньги приличные, и бандитам хвост накрутить приятно – ведь наше дело правое.

Прошло немало времени, прежде чем Майкл снова взялся за колоду и сказал:

– Я просто ненавижу эту старую стерву… Может быть, это из-за моего прошлого, всех тех лет, когда мной командовали, как хотели, а я ничего не мог сделать. Потому-то я таких людей, как эта Глория, на дух не переношу.

Кризи грубовато сказал:

– Ты кончай себя жалеть и пораскинь-ка лучше мозгами до того, как мы приземлимся в Брюсселе. Я не подчиняюсь приказам миссис Мэннерз, и ты у нее мальчиком на побегушках не будешь. Но мои приказы, черт тебя дери, ты выполнять обязан. А если они тебе не по нраву, проваливай на все четыре стороны.

Он встал, чтобы пройти дальше, в хвост самолета. Его остановил Майкл.