Он покачал головой.

– Она жила напротив Питерса.

– Но Питерс не жил по этому адресу,– сказал Рикори, улыбаясь несколько смущенно. – Видите ли, я не знал тогда вас так хорошо, как теперь.

Я немного растерялся.

– Ну, хорошо,– продолжал я,– а вы не знали некоего Мартина?

– Как вам сказать,– я знаю нескольких Мартинов. А как его имя?

– Джеймс.

Он покачала головой.

– Может быть, Мак-Кенн помнит его,– сказал он наконец.

Я послал лакея за Мак-Кенном.

– Мак-Кенн, ты знаешь женщину по имени Гортензия Дарили? – спросил Рикори, когда тот пришел.

– Конечно,– ответил Мак-Кенн,– беленькая куколка. Она живет с Мартином. Он взял ее из театра Бенити.

– А Питерс знал ее? – спросил я.

– Да, конечно, она была знакома с Молли, вы ее знаете, босс,– маленькая сестра Питерса.

Я внимательно взглянул на Рикори, вспоминая о том, что он говорил мне об отсутствии родственников у Питерса. Он ничуть не смутился.

– А где сейчас Мартин? – спросил он.

– Уехал в Канаду, как я слышал. Хотите, чтобы я разыскал его, босс?

– Я скажу тебе об этом позже,– сказал Рикори, и Мак-Кенн вернулся в гостиную.

– Мартин ваш друг или враг?

– Ни то, ни другое.

Я помолчал, обдумывая то, что услышал. Связь между случаями Питерса и Дарили исчезла, но появилось другое. Гортензия умерла двенадцатого октября, Питерс – десятого ноября. Когда Питерс виделся с ней?

Если таинственная болезнь была заразной, никто, конечно, не мог сказать, сколько длится инкубационный период. Мог ли Питерс заразиться от нее?

– Рикори,– сказал я,– дважды сегодня вечером я узнал, что вы сказали мне неправду о Питерсе. Я забуду об этом, так как думаю, что это больше не повторится. Я хочу верить вам, даже если мне придется выдать вам мою профессиональную тайну. Прочтите эти письма.