– Вы можете опустить руки, ребята,– сказал я и положил оружие в карманы халата.

Мак-Кенн спросил хрипло:

– Будет он жить?

– Считаю, что должен,– ответил я. – Если только нет никакой инфекции, можно быть в этом уверенным.

– Благодарение богу,– прошептал Мак-Кенн.

В этот момент вошел Брейл и остановился, с удивлением глядя на нас.

– Рикори заколот. Я расскажу все после,– сказал я ему,– крошечный укол под сердце, а, может быть, в сердце. Он страдает главным образом от шока. Сейчас он придет в себя. Возьмите его в палату и проследите за ним, пока я не приеду.

Я быстро сказал ему, что нужно предпринять, какие лекарства ввести, как ухаживать за больным; и когда Рикори унесли, я обратился к его людям.

– Мак-Кенн,– сказал я,– я не собираюсь объясняться. Не теперь. Но вот ваши пистолеты. Вы получили свой шанс.

Он взял оружие и посмотрел на меня с каким-то странным теплым блеском в глазах.

– Я не хочу сказать, что не хотел бы знать, что изменило вас, док,– сказал он,– но что бы вы ни делали, по мне все правильно, лишь бы вы поставили на ноги босса.

– Без сомнения, есть люди, которым следует сообщить о его состоянии,– ответил я. – Все это я поручаю вам. Все, что я знаю, это то, что он ехал ко мне. У него был сердечный приступ в машине. Вы привезли его сюда. Теперь я лечу его от сердечного приступа. Если он умрет, Мак-Кенн, тогда будет другое дело.

– Я сообщу,– ответил он. – Вам придется повидаться только с двумя людьми. Затем я поеду в эту кукольную лавку и выбью правду из этой старой карги.

Его глаза казались щелками, рот был твердо сжат.

– Нет,– сказал я твердо. – Не сейчас. Поставьте наблюдение. Если женщина выйдет, следите за ней. Следите за девушкой. Если покажется, что одна или обе хотят убежать, пусть бегут. Но следите за ними. Я не хочу, чтобы их трогали, пока Рикори не расскажет нам, что случилось.

– Ладно,– согласился он с неохотой.