Наверху – длинная радиоантенна. И снова мы слышим голос Майка:

– Люди с Литтл-Толл-Айленда платят налоги в Огасту – как и прочие. На автомобильных номерах у нас нарисован омар или гагара – как и у других. И болеем мы за команды Университета штата Мэн, особенно за женские баскетбольные – как все…

На рыбачьей лодке «Счастливица» Санни Бротиган запихивает сети в люк и задраивает крышку. Рядом Алекс Хабер привязывает «Счастливицу» толстыми канатами. Слышен голос Джонни Гарримана из-за кадра:

– Санни, задрай получше. В прогнозе говорят, она приближается.

Джонни выходит из-за рубки, глядя в небо. Санни поворачивается на его голос:

– Они каждую зиму приходят, Большой Джон. Повоют и уходят. И всегда потом бывает июль.

Санни пробует люк и ставит ногу на трап, глядя, как Алекс закрепляет последний узел. Позади них к Джонни подходит Люсьен Фурнье. Он наклоняется над трюмом добычи, открывает люк и заглядывает. Звучит голос Алекса Хабера.

– Да… только, говорят, такой еще не бывало. Люсьен выдергивает из трюма омара и поднимает над головой:

– Санни, одного забыл! Санни отвечает:

– Для затравки полезно оставить в садке. На счастье.

Люсьен Фурнье обращается к омару:

– Надвигается Буря столетия, mon frere [Брат мой (фр.).], – только что по радио сказали. – Щелкает его по панцирю. – Ты вовремя шубу надел, да?

И бросает омара обратно в садок – ПЛЮХ! Все четверо уходят с лодки, и мы смотрим им вслед. А Майк объясняет нам:

– Но мы – не такие. На островах жизнь другая. И мы сплачиваемся, когда это нужно.

А Санни, Джонни, Алекс и Люсьен уже на трапе; кажется, они уносят снаряжение. И Санни говорит:

– Ладно, и эту переживем.

– Ага, как всегда, – подхватывает Джонни.