Я пишу о малых городах, потому что я – мальчишка из малого города (хотя и не мальчишка с острова, спешу добавить: когда я пишу о Литтл-Толл-Айленде, я пишу как человек со стороны), и почти все мои истории о малых городах – о Джерусалемз-Лот, о Касл-Рок, о Литтл-Толл-Айленде – все они обязаны Марк Твену («Человек, который совратил Гедлиберг») и Натаниэлю Готорну («Молодой Гудмен Браун»). И все же все эти истории, как мне кажется, построены на одном непроверенном постулате: проникновение злой воли не может не потрясти общину, разъединяя людей и обращая их во врагов. Но это – мой опыт скорее как читателя, нежели как члена общины; а как член общины я видел, что разразившееся несчастье сплачивает города [Например, ледовый буран января 1998 года, когда некоторые города остались без электричества на две недели и больше. – Примеч. автора.].

Но все равно остается вопрос: является ли результатом такого сплочения всеобщее благо? Всегда ли идея «общинности» согревает сердца, или ей случается и холодить кровь? В этот момент мне представилось, как жена обнимает Майка Андерсона и одновременно шепчет ему на ухо: «Пусть (с Линожем) произойдет несчастный случай». Знаете, как у меня при этом кровь похолодела?! И я уже знал, что должен хотя бы попытаться это написать.

Осталось только решить вопрос о форме. Вообще-то я никогда об этом не беспокоюсь – не больше, чем о лице повествователя. Лицо (обычно третье, иногда первое) всегда проявляется само. Так же, как форма, в которую выльется идея. Удобнее всего для меня роман, но я пишу и рассказы, сценарии, даже стихи иногда. Форму всегда диктует идея. Нельзя заставить роман стать рассказом, нельзя заставить рассказ быть поэмой, и нельзя остановить рассказ, который решил, что хочет быть романом (разве что убить его).