Она исподтишка наблюдала, как работает Джулия. Казалось, эта женщина не бывает некрасивой ни при каких обстоятельствах. Каждый жест – скинутая тыльной стороной ладони прядь волос со лба, сдувание пыли с любимой чашки – был отмечен легкостью и изяществом. Наблюдая за ней, она поняла причину собачьей привязанности Рори к этой женщине, а поняв, ощутила новый приступ отчаяния.

Наконец появился и он, щурясь и весь в поту. Полуденное солнце пекло немилосердно. Он улыбнулся ей, обнажив немного неровный ряд зубов, – улыбка, перед которой, как ей казалось еще недавно, в день первой их встречи, было невозможно устоять.

– Рад, что ты пришла, – сказал он.

– Счастлива помочь, чем могу, – ответила она, но он уже отвернулся – к Джулии.

– Ну, как дела?

– Я прямо голову теряю, – ответила она.

– Ладно, хватит тебе возиться, можно и передохнуть, – заметил он. – В этот заезд мы захватили кровать, – он заговорщицки подмигнул ей, но она, похоже, не обратила внимания.

– Может, помочь с разгрузкой? – спросила Керсти.

– Льютон и Боб уже занимаются этим, – ответил Рори.

– О…

– Но готов полжизни отдать за чашечку чая.

– Мы никак не найдем этот чай, – сказала Джулия.

– Ага… Ну тогда, может, кофе?

– Конечно! – торопливо воскликнула Керсти. – А те двое, что будут?

– Они тоже умирают от жажди.

Керсти снова отправилась на кухню, наполнила кастрюльку почти до краев и поставила на огонь. Из двери было видно, как Рори в прихожей распоряжается разгрузкой. Они внесли кровать – настоящее брачное ложе. Она изо всех сил старалась отогнать возникшую перед глазами картину – он, лежа на этой кровати, обнимает Джулию, – но не могла. Стояла, глядя на воду в кастрюльке, следя за тем, как она закипает и над плитой поднимается пар, и все то же видение их утех, от которого болезненно ныло сердце, возвращалось к ней снова и снова.