– Конечно, бывает.

– Что-то в этом роде и было. Все мои показания, все, что я говорил про тела там и прочее, – все это правда, но..

– Но?..

– Но это они хотели, чтобы я так сказал, вот что меня злило.

– "Они" давили на вас?

– Нет, вроде. Прямо – нет. Это было как... Ну, когда я говорил то, что нужно, они одобряли. А на остальное, что я говорил, внимания не обращали, не слушали. Не то, чтобы давили, а..

– А что вы еще говорили?

– Не знаю. Вроде ничего. Только, понимаете, какое-то неудобство, что ли, от всей этой истории. Разве ж это показания?

– Нет. Даже не сюжет.

– Сожалею. – Он пожал плечами.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Ладно, что толку здесь болтаться. Стройплощадка, а не похороны. Поеду-ка лучше в Драммонвиль.

– Драммонвиль?

– Они нашли парня, который пропал.

– Ну-у?

– Сын из той семейки. Странный случай. Разбил машину о телефонный столб. На дороге – никого. Единственное дорожное происшествие. Погиб бы, да на нем было что-то вроде шлема – от хеллоуиновского костюма. Это и спасло ему жизнь. Сейчас парень в больнице.

– Вот и выяснится, что там стряслось, прав я был или нет насчет бомбоубежища.

– Может быть.

– Может быть?

– Амнезия у мальчика. Он к тому же наследник. Мать умерла, брат – умер: все достается ему. А тут амнезия. Официальная версия: кто-то подмешал в напитки ЛСД на вечеринке. Все впали в наркотическое опьянение, как-то получился пожар. Молодой Джейми Халифакс так поражен, ошеломлен, что удирает оттуда – уезжает. И ударяется в столб. Но он – единственный наследник.

– И это кажется вам подозрительным.

– Работа такая.

– Вы же не хотите сказать, что подросток убил всю семью и своих школьных друзей, чтобы наложить лапу на семейное барахло?

– И не такое бывает. Бомбы в самолеты подкладывают, чтобы избавиться от супруга и получить страховку, да мало ли что.