Кто-то наступил на Полу, нарочно наступил, не один из гостей, не из их компании. На нем черный развевавшийся плащ. Джейми! Прорывается к выходу. Девушка поднялась, схватила парня за руку – то, что левая грудь голая, ее уже мало заботило. Джейми повернулся, что-то сказал, расслышать невозможно: гвалт дикий. Кто-то орет, кто-то молится, а у кого-то бульканье из глоток, и все это многократно отражается Свинцовыми стенами. Джейми поднял руку. Серп! Он окропил Полу красной теплой влагой, сталь врезалась в лицо. Пола скорчилась, зажала рот рукой. Острые осколки передних зубов, десна онемела, хлынул липкий, соленый, тошнотворный поток. Девушка упала, ударилась о стойку. Заляпанные кровью пальцы ухватились за скатерть. Она взглянула на руку, и губы разжались, выпуская кровь. Потом боль разом ударила в лицо. Руку свело. Пола опустилась на колени, чувствуя, что вот-вот рухнет. Скатерть – за ней, вниз. Чаша с пуншем и мерцающий канделябр свалились на пол, свечи гасли в разлитой жиже. Лужа доползла до колен девушки, лизнула, тонкая ткань впитала влагу. Коленная чашечка почувствовала мокрый липкий холод. Пола от Сзади раздался грохот. Девушка повернулась. Дверь. Металлическая безжалостная плита опускалась. Пола рванулась что было сил вперед, в закрывающуюся щель, но успела просунуть лишь пальцы: край плиты расплющил суставы. Изящные, тоненькие ее косточки размозжило разом, с хрустом, на пол брызнуло. Рука в ловушке, как в фильмах: под колесом стоящей машины.

Оно поднялось на задние ноги, оторвавшись от своего кушанья. Шмат темного мяса, что-то вроде печени, вывалился у Него изо рта и влажно плюхнулся на пол. По всему Его телу прошла судорога, Оно ударило в дверь. Звук был такой, будто кто-то гигантской ногой наступил на тысячу разом хрустнувших жуков. Оно заскребло по полу всеми ногами одновременно. Передние скрежетали по свинцу, оставляя бороздки, в то время как задние рвали мясо и кожу распростертого тела Полы – пытались найти точку опоры.