Однако астрономическое объяснение существования башни не было полностью удовлетворительным, так как она возвышалась не на холме и даже не на сколько-нибудь соответствующей возвышенности, а всего лишь на острове или на том, что было когда-то островом, и земля полого спускалась с трех сторон, и лишь с одной стороны оттуда шел покатый и очень плавный спуск к реке Мискатоник, частично проходившей через лес. То, что с башни был прекрасный вид на небо, являлось чистой случайностью – просто в непосредственной близости от нее не было ни деревьев, ни кустарников или высоких трав. Но горизонт все равно был ограничен порослью выступающих склонов, так что звезды можно было наблюдать лишь некоторое время после их появления и совсем недолго перед их исчезновением с небосклона, что явно не создавало идеальных условий для астрономических наблюдений.

Через некоторое время Дюарт опять спустился с лестницы, откатил камень в сторону и вышел через арку входа, не имевшую никакой защиты от ветра и капризов погоды, что делало присутствие камня, закрывавшего отверстие в крыше, еще более непонятным. Но у него не было времени размышлять об этом: день шел на убыль, солнце опускалось за поясом деревьев. Жуя последний бутерброд, он отправился в обратную дорогу, опять вдоль края болота и вверх к своему дому, четыре большие фронтальные колонны которого, встроенные в стены дома, белели в сгущающихся сумерках. Ему стало весело, потому что его расследование успешно продвигалось. Пусть в этот день он узнал не так уж много конкретного, зато открыл для себя немало интересного о местных обычаях и преданиях, а также о своем предке, предусмотрительном Илии, который, так сказать, перессорил весь Архам и оставил за собой тайну, разгадать которую вряд ли было кому дано. Действительно, Дюарт собрал много подробностей, хотя и не был уверен, являлись ли они фрагментами одной и той же картины или частями различных узоров.